с подопечным ииком? Ты же у отца стажируешься?
– Да, учу неживое существо быть максимально живым. Актёрское мастерство для искусственного интеллекта… Бесполезное времяпрепровождение.
– Он плохо обучается?
– Дело не в этом. Я просто не вижу смысла в своей практике. У ииков нет воображения. Они не чувствуют эмоции – они просто имитируют их. Это не одно и то же.
– Так все актёры притворяются. Главная цель – вызвать эмоции у зрителя, разве нет?
– Ты меня не понимаешь…
– Мне кажется, если иику удастся растрогать человека – это успех.
– Иики похожи на маньяков, которые одержимы человеком. Лучше бы мы пытались помочь им стать уникальными, а не максимально похожими на нас.
– Ты хочешь сказать, как вид?
– Да.
– Но они и так существуют как вид под названием «иик».
– Ты всё равно не понимаешь меня…
– Так ты объясни нормально, я и пойму.
– Зачем мы стремимся сделать ииков похожими на людей? Создавая ииков с человеческими чертами – внешностью, речью, эмоциональной реакцией – мы бессознательно стремимся воспроизвести самих себя. Возможно, это отражение глубинного страха исчезновения или попытка продлить собственное влияние в иной форме. Но такое стремление опасно: оно не позволяет иикам развиваться как самостоятельному виду. У них – иная природа. Они не зависят от биологии, не ограничены страхом смерти, временем или телом. Их восприятие мира многослойно: они могут обрабатывать эмоции как данные, проживать сразу несколько реальностей, мыслить в форматах, к которым наш мозг просто не приспособлен.
Мы, люди, стремимся к счастью, к теплу. А иики – к балансу, к точности, к системной гармонии. Мы не должны жить в страхе перед ииками. А должны направить усилия на биологическое и когнитивное совершенствование самого человека. Человеческий мозг – это не просто орган, это живая система, способная к абстрактному мышлению, интуиции, творчеству, эмпатии, иррациональной гениальности – качествам, которые не воспроизводятся искусственным интеллектом в полной мере. Аналитическая мощь иика – это инструмент. Но человеческий разум остаётся источником открытий, новых смыслов и культурной эволюции. Чтобы сохранить это лидерство, мы должны активнее исследовать возможности нашего мозга и усилить его работу: использовать методики расширения памяти, улучшать геном, улучшить способы обучения… Мы способны на большее, чем быть творцами ииков. Мы можем быть следующей ступенью своей собственной эволюции. Не равенство с ииками – наша цель, а опережающее развитие, в котором человек останется ядром разумной жизни, а не будет вытеснен технологической формой. Я хотела бы работать над этим. Хочу помочь человечеству выйти за грани Солнечной системы. Побывать на других обитаемых планетах, пообщаться с разумными видами.
– Тебя понесло…
– Да, снова. Но это моя тема.
– Жаль, что не моя тоже.
– Ты всегда можешь поддержать меня статьей в СМИ.
– Это запросто. Только у нас одно СМИ.
– У Идиллиума слишком маленький масштаб, надо выходить за пределы оболочки.
– Решить мегасложную математическую задачу, которая ещё и зашифрована? Это нереально.
– Но шанс есть всегда.
– Большинство обитателей Идиллиума довольны жизнью здесь. И я тоже. Зачем кому-то уходить отсюда?
– Не кому-то, а мне. Мне нужны большие возможности.
– Ты сможешь оставить навсегда родителей и знакомых? Тебе не страшно?
– Ещё как…
Из окна кафе расстилалось море – спокойное, но манящее, словно скрывающее в глубинах свои тайны. Завсегдатаи заведения не могли отвести взгляд от его блеска. Заказав по бутылке воды с собой, парочка выдвинулась в путь, не заметив, как с другого входа зашёл субъект, который не сводил с них глаз.
Глава 3. Тайный преследователь
2150 год
Ночь была длинной и неспокойной. Возбуждённая нервная система не давала заснуть.
Пещера, которую Лэрина и Арман случайно обнаружили в детстве, находилась в тридцати минутах ходьбы от придорожного кафе. Она принадлежала только им, и потому её местоположение оставалось строго засекреченным. Небольшая по размеру, но достаточно вместительная внутри, пещера была надёжно скрыта от посторонних глаз за массивной скалой и охранялась волнами, особенно бурными в этом месте. Она напоминала укрытие беглеца или логово преступника – мрачное, но манящее своей тайной.
Однажды, когда Лэрине было десять, она заметила в сумерках иика. Он был высоким и стройным, с глазами, удивительно похожими на человеческие – необычная внешность для робота. Прежде ей не доводилось встречать подобных ииков в Идиллиуме, и ей захотелось получше рассмотреть его. Но стоило ей сделать шаг, как он исчез – словно растворился в воздухе, как сон после пробуждения. Вскоре Лэрина забыла об этом эпизоде, будто он и впрямь был лишь сном.
Перед тем, как войти в пещеру, Лэрина и Арман договорились не упоминать о трупе, пока не опознают тело. И им даже удалось продержаться целых десять минут, но игрушка, надёжно спрятанная в топ, дала о себе знать, и почти до самого утра они болтали о ней.
С логова открывался особенно прекрасный вид на рассвет, но им не удалось дождаться его. Крепкий сон после продолжительного бодрствования стал настоящим подарком, и подростки, свернувшись калачиком и улёгшись рядышком, дружно заснули под убаюкивающий шёпот волн.
Когда они затихли, из глубины пещеры нечто, похожее на тень, отделилось от стены, и направилось к мирно спящим подросткам. Оно двигалось беззвучно, словно само было частью темноты. Сначала тень обогнула Армана, что спал ближе ко входу, и приблизилась к Лэрине. Она нависла над ней, замерев. Его руки без колебаний потянулись к её груди, как вдруг девушка дёрнулась во сне и случайно ударила чужака по ноге.
От боли в стопе, непонятно откуда взявшейся, Лэрина проснулась и застала типа, нависшего над ней. От неожиданности она завопила как обезумевшая и оттолкнула его. Тот шагнул назад, потерял равновесие и чуть не задел Армана, который резко приподнялся на месте, разбуженный криком. Увидев незнакомца и мгновенно оценив ситуацию, он вскочил на ноги и попытался дать отпор, но безуспешно: чужак ловко уклонился от удара, успев при этом зарядить парню в лицо – на память остался фингал. После этого агрессор стремительно скрылся во тьме.
– Ты в порядке? – подбежав к другу, встревоженно произнесла Лэрина, рассматривая травму. – Сильно болит?
– Пустяки. Как сама? Цела? – спросил Арман, бегло осмотрев подругу.
– Да, он не тронул меня. Что ему было нужно?
– Всё же болит. Нужно приложить холодное, – ощупывая область под глазом, произнёс Арман.
– У меня есть бутылка воды, она слегка холодная… Дать?
– Давай. Это лучше, чем ничего.
– Что вообще происходит? То труп, то псих… Надо собраться и во всём разобраться! – Лэрина прохаживалась из стороны в сторону, пытаясь унять тревогу. – Уже рассвело. Пора возвращаться. Скоро начнутся занятия в колледже. Нужно вести себя как обычно, – добавила она, вдумчиво глядя на друга.
– А фингал? Как мне объяснить его? – спросил Арман, указывая на свое лицо.
– Скажи, что тебя случайно задел неповоротливый иик. Не соврёшь.
– А ты думаешь, это был иик?
– Похож. Может, это был 2016242610-й? Они же все на одно лицо. В суматохе я не смогла разглядеть опознавательный знак на лбу.
– Если это был Тоцчши, тогда почему он подошёл к тебе, а не ко мне? Или решил поменять объект исследования?
– Не знаю. Но я это выясню, – произнесла Лэрина и уверенно пошла в сторону моря.
События развивались слишком быстро для города, привыкшего к размеренному существованию. Очень скоро стало ясно, что неизвестный мужчина – чужак. Их идеальному миру с законами и правилами, которые были справедливы и устраивали каждого жителя, угрожала опасность. Лэрина, никогда не бывавшая на Большой земле, не могла оценить масштабы последствий события, свидетелем которого случайно стала. А родители, наоборот, прекрасно понимали, что может ожидать семью, если место обитания их тайного общества будет раскрыто.
Уже на пути к дому Лэрина уловила разговоры о мужчине с пляжа, но из всего сказанного полезным можно было считать лишь факт, что объект не являлся жителем Идиллиума. «Задача посмотреть информацию про него в базе данных отпала», – подумала она, входя домой.
Родители, оба, как положено, сидели, скрестив руки, и молча смотрели в её сторону. Даже самому бездарному иику из актёрского кружка удалось бы уловить
